Поэт против «клопов» в премьере Театра им. Л.Якобсона

Санкт-Петербургский государственный академический театр балета  им. Л.В.Якобсона продолжает возобновлять произведения мастера. Новая премьера – возвращение на сцену балета «Клоп», по одноименной сатирической пьесе Маяковского. Спектакль был показан 2 ноября на сцене Александринского театра.

Это событие попадает в поле актуальной для современного балетного театра проблемы. Наше время – время авторских балетных трупп, оставшихся без попечения авторов. Раньше в балете такого не было. В XIX веке хореографическое наследие было в какой-то степени общим – все балетмейстеры черпали из него и, в свою очередь, делали в него свой вклад. Новое накладывалось на старое, вырастало из него, старое оставалось внутри, как не видимый более каркас, и балет развивался и шел вперед именно таким образом. В ХХ веке ситуация изменилась. Хореографический текст был осознан как художественный феномен и эстетическая ценность; одновременно балетмейстеры стали создавать собственные труппы, призванные воплощать именно их творчество. Затем, к концу века, они, мастера этой эпохи, стали стареть и один за другим уходить. Что оставалось делать их осиротевшим артистам? Идти в другой коллектив, под крыло другого шефа?  Или хранить бесценное наследие? Как жить и выжить такой труппе? И как, сколько лет поддерживать застывший репертуар, танцевать все те же спектакли, записанные в разряд музейных ценностей?
С этой проблемой столкнулся баланчинский Нью-Йорк сити балле, сейчас ее же будет решать театр недавно оставившей этот мир  Пины Бауш, недавно к нам приезжал мемориал имени Антонио Гадеса. Но едва ли не дольше всех этот вопрос стоит перед петербургским театром, созданным  Леонидом Якобсоном, а ныне носящим его имя.

Якобсон умер еще в 1975 году. Все это время в его театре стараются совместить две задачи: поддержание жизнеспособности труппы и хранение наследия своего создателя. Периодически тот или иной старый спектакль «угасает» и сходит со сцены – и это естественный для театра процесс; но рано или поздно его восстанавливают – и это миссия Театра имени Якобсона. В июне театр показал обширную программу «Возвращение шедевров», а сейчас, в ноябре, представил возвращенного к жизни «Клопа».

Балет имел две редакции: созданный в 1962 году для Кировского (теперь Мариинского) театра двухактный «хореографический плакат» на музыку Ф.Отказова (О.Каравайчука) и Г.Фиртича был в 1974 году пересочинен на музыку Д.Шостаковича уже в труппе самого Якобсона, где он стал одноактным «балетом-буффонадой». В таком виде балет возобновлен и теперь.

Как почти всегда, Якобсон отталкивался здесь от изобразительных материалов – на этот раз от наглядной агитации 1920-х годов, начиная с тех же окон РОСТА. Балет поставлен не только по Маяковскому, но и про Маяковского, который выведен автором на сцену – в портретном гриме и в узнаваемой жилетке с ромбами. На глазах у зрителей патетичный Поэт творит карикатурных персонажей – и сам же клеймит их. Он ходит большими шагами, выбрасывая ноги в мощные батманы; движения пестро одетых нэпманов, «клопов» и клоунов, наоборот, мелки: они мельтешат и бешено вибрируют. То есть, в балете есть хороший Маяковский, плохие нэпманы и переметнувший к ним из матросов гадкий Присыпкин с оттопыренным задом, который доводит до самоубийства хорошую девушку Зою Березкину и женится на ужасной Эльзевире Ренессанс. Для Якобсона это, конечно, был отличный повод поставить блистательные танцы и вывести острохарактерных персонажей. Тем более что толчок ему дала музыка Д.Шостаковича, столь же азартно  работавшего с гротеском.

И все-таки этот ходульный антинэповский пафос с плакатными идеологическими контрастами уже при создании делал спектакль несколько архаичным.

Что же сейчас?

А сейчас, как это ни поразительно, архаичным «Клоп» как раз не выглядит (хоть и видно, что вещь – музейная). И это главный секрет возрожденного «Клопа», вводящий его в современную театральную жизнь. В спектакле есть живой нерв. Откуда? Что же, современные молодые артисты решили воплотить революцию Маяковского? Нет, и слава Богу, а то бы вышла фальшивка. А так – «Клоп» неожиданно зазвучал по-новому, и прежде всего потому, что якобсоновский Поэт перестал быть в нем идейным и эстетическим противовесом карикатурных нэпманов и стал такой же частью плакатных 1920-х, как и они. Умышленно или нет, но пафос главной роли оказался, пользуясь термином немецкого режиссера-реформатора Бертольда Брехта, остранен.
Акценты сместились. И на таком фоне стало заметней, что это в некоторой степени спектакль о самом Якобсоне. Постольку, поскольку это спектакль о художнике.

Во-первых, здесь есть тема творчества: Маяковский сам придумывает остальных персонажей, намечает ситуации, задает пластику. Во-вторых, и это самый интересный момент, центральная тема здесь – столкновение художника с отвратительными обывателями. Кто эти нэпманы, отрицательные персонажи Маяковского? Конечно, мещане и пошляки, а тема мещанства и пошлости, вспомним, была весьма актуальна в 1960—70-е годы и понималась как антитеза всему высокому, чистому и духовному. Воинствующие обыватели с их ничтожными ценностями грозили задушить ростки свободы, или творчества, или любви, или правды, и вот знаменитые «розовские мальчики» (юные герои-идеалисты из пьес драматурга-шестидесятника Виктор Розова) или не столь знаменитые герои молодого Иоселиани, сопротивляясь этому, крушили дорогую мебель, оказавшуюся символом мещанства. Толпа агрессивных мещан и протест одинокого героя – это тема отнюдь не 20-х, а именно 60-х-начала 70-х годов.

В «Клопе» толпа мещан в облике нэпманов энергично суетится вокруг монументального художника, создавая узнаваемую коллизию. В то время вокруг Якобсона, всегда дерзко верившего в свою гениальность, суетились толпы чиновников, критиков, недалеких коллег, которые притесняли его, мешали ему работать, не давали ему создать свой театр. Так кто – бутафорский Поэт или сам Якобсон расправляется с ними в спектакле, вершит свой суд, поджигая  этот сучащий лапками клоповник?

Обновленный «Клоп» радует тем, что он – настоящий, не подделка, весь, от смачно исполненного Ильей Осиповым Присыпкина (выразительны также Сергей Давыдов – Маяковский, Анна Бородулина – Зоя, Андрей Гудыма – Боксер и другие) до грамотно сделанных декораций по историческим эскизам Бориса Мессерера: аппликация на ткани с игрой фактур, с натуральным тонким шелком, чуть неровно натянутым на плотную основу – какой контраст надоевшим видеоинсталляциям, заполнившим современный театр.
Можно сказать так: новый «Клоп» выглядит не столько музейным экспонатом, единицей хранения, сколько модным и востребованным ныне винтажем.